Взрывная натура  - Екатерина Богданова

— Чего вы ко мне привязались? — тут же выпалила я, не раздумывая.

— В корне неправильная формулировка, — менторским тоном проговорил Крант. — Это ты нас связала, причем самым коварным и неожиданным способом.

— Что-о-о? — удивленно вытаращилась я на него.

Куратор неопределенно пожал плечами, отошел от окна, как-то рассеянно взял одну из книг, нагроможденных на этажерке, открыл ее, тут же захлопнул и уставился на меня требовательным взглядом.

— Ты действительно не понимаешь, о чем речь? — как-то напряженно спросил он.

— А должна? — в свою очередь, поинтересовалась я.

— Похоже, нет, — задумчиво ответил магистр.

После чего швырнул книгу на кровать и в одно смазанное мгновение оказался возле меня. Вот только что он был в другом конце комнаты, и нас разделяла кровать, а через миг схватил меня за подбородок, заставив запрокинуть голову, наклонился и, вглядываясь в мои широко распахнутые глаза, тихо произнес:

— Как же так? Такое не происходит само собой, если только…

Он не договорил, отпустил меня и даже отошел на несколько шагов, как-то растерянно попятившись.

В следующее мгновение мне практически прокричали:

— Уйди!

И указали на стену, подернувшуюся едва заметной рябью, видимо, это и был выход или переход. О магии пространственных перемещений я практически ничего не знала, так что судить не возьмусь.

— Но вы не ответили… — начала я.

Меня прервали нервным окриком. И прозвучало все то же: «Уйди!» — произнесенное с каким-то надрывом, зло, растерянно, ожесточенно. Только «Уйди», и никаких ответов, никаких объяснений. А меня это не устраивало, я хотела услышать хоть какие-то объяснения, понять, о какой связи идет речь, разобраться, в чем проблема.

— Уйди, — угрожающе прорычал магистр, с ненавистью глядя на меня.

И я попятилась в сторону той самой подернувшейся рябью стены. Но меня тут же остановили.

— Стой! — приказал Крант.

После чего сначала бросился ко мне, остановился в шаге, отпрянул, мотнул головой, будто отгоняя какие-то мысли, и кинулся к этажерке с книгами, начав остервенело разбрасывать явно древние и ценные фолианты. Пока не нашел то, что искал. Раскрыл найденную книгу, пролистал страницы и решительно подошел ко мне.

— Взгляни, — сунул мне под нос старую, с пожелтевшими страницами рукописную книгу. — Прочесть можешь?

Я опасливо покосилась на мага, удивляясь тому, что страха к нему не испытываю. Меня настораживало его поведение, терзали сомнения по поводу его психического здоровья, но страха не было. И это было весьма странно.

— Читай, — повторил Крант приказным тоном, встряхнув перед моим лицом книгой.

И я опустила взгляд на пожелтевшие от времени страницы, сосредоточилась и начала читать вслух:

— «И только та, кому дано разбить камень проклятого сердца…»

Книгу у меня отобрали, захлопнули, яростно отшвырнули в другой конец комнаты и, опустив голову, устало попросили:

— Сейчас просто уйди. Потом поговорим.

И я не стала спорить, просто развернулась и, зажмурившись, вошла в стену с размытыми очертаниями. Вслед мне донесся стон, отчаянный и такой болезненный, что слезы жалости навернулись на глаза. Да что же творится с нашим куратором? Из-за чего его так корежит?

Из стены я вышла в незнакомом помещении, но тут же рядом оказался институтский целитель. Мужчина нахмурился и после беглого осмотра вынес вердикт:

— Повреждений нет. Что вы здесь делаете, студентка Эшарон?

— Если бы я знала, — растерянно ответила я, все еще думая о Тэране Кранте.

— Идите в общий зал, — отправили меня куда-то, махнув рукой в сторону широких двустворчатых дверей.

А за дверью обнаружилась вся наша группа! И даже Мия, уже совершенно целая и невредимая, была тут. Отсутствовали только Нил и Лен — братья-стихийники, по чьей вине и произошел разгром кафе. Но спросить, что с ними, я не успела. Как только я вошла в просторный светлый зал, оборудованный парой десятков удобных мягких кресел, на меня тут же налетело нечто юркое, рыже-лохматое, лопоухое и очень взволнованное.

— Слава Силе, ты жива! — завопил Сан прямо мне в ухо, крепко обняв и даже немного приподняв.

— Пусти ты, задушишь, — просипела я, пытаясь вырваться из его медвежьих объятий (и не смотрите, что ростом не выше меня да худенький, зато жилистый оказался).

Санье отпустил, отступил на шаг и встревоженно заглянул мне в глаза. И как он, спрашивается, понял? Сие мне неведомо, ведь я улыбалась и изображала всяческую радость от встречи с сокурсниками, окружившими нас любопытной стайкой. Но как-то понял. Схватил меня за руку, отвел в сторонку, подальше от остальных, и, продолжая пристально вглядываться в мое лицо, тихо спросил:

— Что, Даюсь? Что случилось? Что он… тебе сделал?

— Все хорошо, правда, — продолжая фальшиво улыбаться, ответила я. — Он ничего мне не сделал, честно. Все будет хорошо… И вообще, все живы? Где Нил с Леном?

Сан недовольно мотнул лопоухой головой, но настаивать не стал и принял мою попытку сменить тему.

— А не знаем мы, где эти идиоты, — уже громко проговорил полуэльф.

— Не называй их так, — возмутилась Мия.

— Однако же ты сразу поняла, о ком речь, — хмыкнул Берт.

— Они же не хотели… — попыталась оправдать своих ярых поклонников девушка.

— Да тебя там вообще не было! — хохотнул Колин. — Вы так вовремя смылись. — Улыбаться парень перестал, нервно передернул плечами и тихо добавил: — Хорошо, что вас там не было.

— Эти твои не идиоты чуть всех нас не угробили, — грубо произнес тот самый полный носатый сокурсник.

У него и имя было под стать характеру и внешности — Хариус. И голосок тоже противный такой, гнусавый и писклявый. Неприятный, в общем, тип оказался этот Хариус, но со всеми остальными сокурсниками мне явно повезло. И даже Берт, со всем его аристократичным высокомерием, в сущности, был вполне нормальным, компанейским парнем. Он-то и рассказал мне о том, что без жертв обошлось только чудом. Оказывается, у Берта была на первый взгляд неинтересная эксклюзивная способность — он практически с рождения обладал абсолютным владением магией стазиса. С одной стороны, подумаешь, стазис, а с другой — когда пятилетний малыш случайно погружает в этот самый стазис целый городской район, и снять его не получается даже парочке магистров со стажем и кучей ученых степеней, то становится жутко. Но малыш рос, учился управлять необычным даром, оттачивал умение до автоматизма… до тех пор, пока однажды, перебрав на великосветской вечеринке, не погрузил в стазис какого-то нелестно отозвавшегося о его матери чиновника. Частично погрузил, ровно наполовину, парализовав левую часть тела… Чиновник, разумеется, не выжил — нарушилась работа органов, дело замяли, но отныне для Берта были закрыты двери всех учебных заведений. Его попросту боялись, невзирая на положение и влияние семьи. А потом объявили прием на факультет эксклюзивной магии, и он, высший аристократ с некогда большими перспективами, оказался в числе подопытных.